Dzhonatan_Franzen__Svoboda«Свобода» Джонатана Франзена стала самым моим ярким литературным впечатлением в современной американской литературе за последние несколько лет. Роман Франзена неожиданно подарил мне то самое, трудно достижимое во взрослом возрасте состояние восторженного погружения в книгу. Идеальный трехдневный приступ запойного чтения. «Свобода» бескомпромиссно поработила мои мысли и фантазию. Сюжетные перипетии роман полностью поглотил мою личность и все мое внимание, решительно отодвинув на второй план повседневные реалии. Пока я не перевернула последнюю страницу, жизнь героев романа была гораздо важнее моей собственной жизни.

По началу к «Свободе» я отнеслась с некоторым предубеждением и опасением, что мне будут не совсем близки и интересны сквозные темы, затронутые в романе. Перенаселение планеты, избыточная рождаемость, угроза исчезновения голубого певуна в лесах Северной Америки и другие экологические проблемы красными нитями прошивают сюжетную канву романа. По всем показателям роман просто обязан был оставить меня равнодушной. Но я не учла одного маленького нюанса: Джонатан Франзен неприлично талантливый писатель, который заставил мое сердце биться в унисон с сердцами трех главных героев — Патти, Уолтера и Ричарда. Каждый новый виток этих непростых отношений находил отклик во мне. Каждый их душевный синяк и ушиб отзывались болезненным эхом. Переживаемые главными героями «Свободы» проблемы не имели ничего общего с моим личным, житейским опытом. Но, тем не менее, все события в книге были прочувствованны с интенсивностью лично испытанной боли. Как будто я тоже побывала одним из острых углов этого сложного любовного треугольника.

По гамбургскому счету с героями романа не происходит ничего выдающегося. С ними просто случается жизнь со всеми вытекающими последствиями: эгоистичным перетягиванием одеяла в семейном конфликте, инфантилизмом кризиса среднего возраста и нанесением непредумышленных душевных травмам самым близким людям. Судьбы героев на наших глазах переплетаются в тугой узел семейной саги, по фонам которой проносится локомотив истории конца ХХ начала ХХI века. Но эта махина проезжает с грохотом, дымом и прочими спецэффектами мимо основной платформы, на которой и происходит все самое интересное. Именно там главные герои с остервенением и необратимостью разрушают, калечат и реанимируют свою любовь и счастье, на горьком опыте доказывая, что свобода одного человека заканчивается там, где начинается свобода другого. Только у Франзена это не про политику, а про семью.

Просто чтобы передохнуть от себя, она схватила «Войну и мир» и долго читала. Автор задается вопросом, как повернулись бы события, если бы она не прочла тогда страниц, на которых Наташа Ростова, очевидно предназначенная доброму любящему Пьеру, вдруг влюбляется в его крутого приятеля — князя Андрея. Патти этого не ожидала. Потеря Пьера становилась очевидной, как катастрофа в замедленной съемке. Возможно, события всё равно пошли бы тем же путём, но эти страницы произвели на неё чуть ли не психоделический эффект. Она читала до глубокой ночи, пожирая глазами даже главы о войне, и, выключив свет, с облегчением обнаружила, что сумерки наконец-то ушли

Это уже стало общим местом, но эффект от текста Франзена действительно схож с эффектом от чтения романов Льва Николаевича Толстого. Не зря сам Джонатан Франзен в одном из интервью признался, что готов отправится на необитаемый остров с «Войной  миром» и словарем русского языка. Как и в больших романах Толстого в «Свободе» эмоции и чувства передаются от автора к читателю напрямую, без посредников. Вот автор намотал кровавые кишки героев себе на руку и тебе протягивает, мол, подержи и ты, миленький. И ты чувствуешь эту пульсацию, этот жар и тяжесть живой плоти. Разделяешь и проживаешь вместе с литературными фантомами уникальный и единственный в своем роде момент. Ты – это Андрей Болконский под небом Аустерлица, ты – это Патти Берглунд, замерзающая на земле ради прощения…. Масштаб событий в романах Толстого и Франзена, конечно же, вещи не сопоставимые, но по моей читательской шкале градус эмоционального кипения один и тот же. Правила в этой игре диктуют не сюжет, идея или повествовательная форма, а эволюция характеров. В результате, после сорока пяти часов чтения, ты в полной мере чувствуешь тяжесть прожитых героями сорока пяти лет. Джонатан Франзен написал роман, в котором блестяще проиллюстрировал собственную мысль, что читатель за три дня проживает «целую жизнь на ускоренной перемотке». Такой вот алхимический секрет трансмутации обыденности в большую  литературу. Хорошо, что он до сих пор не утрачен.

  • Джонатан Франзен. Свобода.-М.: издательство Астрель, Corpus, 2011 г.-672 с.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s