Karina_Dobrotvorskaya__Ktonibud_videl_moyu_devchonku_100_pisem_k_SerezheЯрлыки «провокационная» и «слишком откровенная» появились еще до выхода самой книги в свет. Мне сложно предсказать, какое впечатление эпистолярные воспоминания Карины Добротворской произведут на человека незнакомого с биографией первого мужа автора. Я же очень хорошо знала, о ком пойдет речь и каким удивительным магнетизмом обладал Сергей Добротворский. Дело в том, что я в буквальном смысле разминулась (да простят мне такую фамильярность) с этой уникальной личностью ровно на один год.

Известный петербургский кинокритик Сергей Добротворский умер в августе 1997 года, я же поступила в Институт Кино и Телевидения (тогда он назывался именно так)  в августе 1998-го. Сергей Добротворский преподавал там, и даже через год после его смерти в воздухе всё еще витали отголоски его лекций и эхо его страстной любви к мировому кинематографу. Его совершенно особое видение и то самое, знаменитое «кино на ощупь». В кулуарах и курилках его ученики, которые стали моими друзьями, не могли не говорить и не обсуждать произошедшую трагедию. Помню, что меня поразил масштаб личностного влияния Сергея Добротворского на целое поколение в нашем маленьком киномире.

Итак, перед нами реальная история с очень трагическим финалом. Карина Добротворская, которая сейчас является успешной во всех отношениях женщиной (блестящая карьера, двое детей, финансовое благополучие) предельно откровенно рассказывает историю своего романа и брака с блестящим кинокритиком и педагогом, кумиром целого поколения кинематографистов, властителем душ и сердец заядлых синефилов девяностых Сергеем Добротворским. Это настолько сильная книга, что писать на нее отзыв сложно. Она насквозь пропитана незаглушаемой временем болью. Если вдуматься в смысл самой идеи, то мороз продирает по коже: Карина Добротворская пишет письма любимому человеку, которого нет на этом свете уже восемнадцать лет. И пишет она их так, что каждая строчка, каждое слово буквально вопят, что для нее он жив, он не умер, этого какая-то нелепая ошибка, этого просто не может быть.… Но как писал поэт Михаил Кузмин в своем «Эпилоге» — «Судьбой не точка ставится в конце, а только клякса.» Вся книга Карины Добротворской — мучительный эпилог, попытка воскресить и завершить историю, которую судьба просто оборвала на полуслове. Отчаянная исповедь, в надежде освободиться от недосказанных слов, невыпрошенных прощений, недовыплеснутой любви, недопрожитой жизни. Не книга, а застывший мунковский крик в прозе.

Тот градус откровенности, который берет Добротворская с первых же строк, просто сбивает с ног. У нас не принято выносить сор из избы, а тут женщина, «сладкой жизни» которой можно только позавидовать, буквально ошпаривает читателя кипятком самых оголенных, стыдных, а иногда и по-настоящему шокирующих деталей своей личной жизни. Самоубийственная интимность. Автор настолько лишена стыдливого кокетства, настолько не боится показаться нелепой, пошлой и примитивной, что это стирает грань между приличным и неприличным.  Она так яростно и мазохистки методично переносит на страницы свое горе, что категории «нравится» или «не нравится» тут совершенно неуместны. Скорее, читатель может принимать или не принимать такой текст. И да, писательский душевный стриптиз вперемешку с патологоанатомическим хладнокровием может отпугнуть и вызвать отторжение. Хотя тут назвать Карину Добротворскую первопроходцем сложно, до нее была Джоан Дидион со своим литературным опытом переживания личного горя, которая оплакивала мужа в «The Year of Magical Thinking» и дочь в «Синих ночах». Но именно благодаря душераздирающей честности, лично я эту публичную исповедь и покаяние принимаю и уважаю. Карина Добротворская подошла к своей собственной жизни со скальпелем в руках. Сложно назвать подобное стриптизом, ведь перед чужими людьми снимают не только одежду, но и кожу.

В книге Добротворской есть то, за что я хочу поблагодарить автора  отдельно. Сейчас принято стыдиться и перестроечных восьмидесятых, и лихих девяностых. Я часто слышу какое-то торжествующее сочувствие в словах людей, не заставших это время. Многим кажется, что было большим несчастьем и невезением родиться в тот период в нашей стране. А Карина Добротворская вспоминает и описывает приметы своего времени с совершенно особым обаянием и теплотой. Да, были очереди за сыром, пустые полки и дефицитные зеленые бананы, видеопрокаты и фильмы с «гнусавым» переводом, посиделки с дешевым портвейном и поросячий восторг от первых выездов за границу. Но всю эту «чернуху-бытовуху» автор вспоминает без тени снобизма, как неотъемлемую и неотделимую часть молодости, наполненной до краев радостью, мечтами, любовью и искусством. И первые, пожаренные любимым духи «Climat» навсегда отпечатываются в эмоциональной памяти, как частицу счастья высшей пробы, а не как роскошную безделушку. И в этом тоже смутно проявляются черты, в которых угадывается лукавый прищур умного, талантливого, энциклопедически образованного и влюбленного во все проявления красоты романтика, умевшего видеть сквозь киноэкран. Сергея Добротворского.

nHvDFKMtEJyMp6R9a9NPuA-article

И портрет своего любимого мужчины, и потрет времени, на которое пришлась молодость автора, Добротворская рисует без идиллической ретуши, не маскируя недостатки и не скрывая горькой правды за удобной ложью. Она показывает обе стороны медали, в том числе и ту темную половину Сергея Добротворского, от которой автор сбежала в другой город и к другому мужчине. Карина Добротворская не приукрашивает и свой образ. Не скрывает и не стыдится потребности в буржуазном и предсказуемом счастье. Но и признает, какую непомерную цену приходится платить за такой выбор. Потому что в этой истории, к сожалению, слова «расставание — маленькая смерть» перестают быть всего лишь поэтичной метафорой.

Думаю, каждый читатель должен сам найти ответ на вопрос, зачем он понадобился Карине Добротворской в роли «третьего лишнего» в ее диалоге с мертвым мужем. Я нашла для себя ответ, но во много он продиктован уже моим собственным жизненным опытом и личными переживаниями.  Я прочитала «100 писем к Сереже» за один присест. Просто не могла оторваться. Но рекомендовать эту книгу никому не рискну, потому что она слишком сильно выбивает читателя, особенно неподготовленного, из привычной зоны уютного комфорта и заставляет думать о совсем уж неудобных вещах. Именно в этом я вижу ее провокационность, а вовсе не в откровенных описаниях секса или деталей нижнего белья. «Кто-нибудь видел мою девчонку?» — эмоциональный удар под дых. Я действительно благодарна Карине Добротворской за ее писательскую смелость и открытость. Надо обладать большим человеческим мужеством, чтобы так решительно, без анестезии резать саму себя по живому, вскрывать свои нарывы и расковыривать кровоточащие раны. Автору удалось разбередить и мои раны тоже. Зато теперь есть шанс, что они заживут.

  • Карина Добротворская. «Кто-нибудь видел мою девчонку? 100 писем к Сереже».-М.- Издательство АСТ: Редакция Елены Шубиной, 2014.-352 с.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s