Uolles_Stivens__FisgarmoniyaПоэзия всегда была для меня самой приятной формой эскапизма от житейских проблем. Недавно, благодаря счастливой случайности, я открыла новое для меня имя в американской поэзии и обнаружила одно из самых прекрасных стихотворений о книгах и чтении. Совершенно непостижимым образом оно передает нюансы и полутона тех интимных чувств, которые испытываешь, оставшись поздним вечером с книгой наедине. В оригинале эта поэзия обладает особой магической силой и красотой, и есть нечто неуловимо волшебное и гипнотическое в строках этого стихотворения. Оказалось, что оно принадлежит Уоллесу Стивенсу, сборник стихов которого не так давно был прекрасно издан на русском языке.

The House Was Quiet and The World Was Calm

The house was quiet and the world was calm.

The reader became the book; and summer night

Was like the conscious being of the book.

The house was quiet and the world was calm.

The words were spoken as if there was no book,

Except that the reader leaned above the page,

Wanted to lean, wanted much most to be

The scholar to whom his book is true, to whom

The summer night is like a perfection of thought.

The house was quiet because it had to be.

The quiet was part of the meaning, part of the mind:

The access of perfection to the page.

And the world was calm. The truth in a calm world,

In which there is no other meaning, itself

Is calm, itself is summer and night, itself

Is the reader leaning late and reading there.

***

Американской поэт Уолесс Стивенс (1879–1955) в России известен не очень широко, хотя на родине знаменит и почитаем как классик литературы ХХ века. Литературный критик Гарольд Блум называл Уоллеса Стивенса «лучшим и образцовым» американским поэтом своего времени, а Иосиф Бродский считал его, вместе с Робертом Фростом, «двумя вершинами литературного наслаждения». Уолесс Стивенс всю жизнь проработал адвокатом в страховой компании, первые стихотворения опубликовал только в 35 лет, а дебютный сборник его стихов увидел свет, когда автору было уже 44 года. В 1955 году, незадолго до смерти Уоллесу Стивенсу была присуждена почетная Пулитцеровская премия.

Поэзия Стивенса, несмотря на свою ясность и лаконичность, считается метафоричной и философской, непростой для восприятия и трудно переводимой. Сам Стивенс называл себя поэтом-модернистом, поэзию же он видел как одну из «форм меланхолии», однако форму художественную и живописную.

«Она должна быть абстрактной, изменчивой и доставлять удовольствие» («It must be abstract. It must change. It must give pleasure»)

Постимпесиионизм и экспрессия в словесном эквиваленте. Не удивительно, что часто вдохновением для поэта служила живопись, особенно, наполненное символами и образами, творчество Пауля Клее и яркая простота и предметность Поля Сезанна. Возможно, поэтому стихи Уоллеса Стивенса настолько осязаемо образные и атмосферные, а названия его произведений скорее ассоциируются с названиями сложносочиненных, постмодернистских натюрмортов: «Thirteen Ways of Looking at a Blackbird», «The Curtains in the House of the Metaphysician», «In the Clear Season of Grapes» и т.д….

Ilsted, Peter Vilhelm (1861-1933) Woman Reading by Candlelight in 1908,
«Woman Reading by Candlelight» in 1908, by Peter Ilsted (1861-1933)

Стихотворение «The House Was Quiet and The World Was Calm» вошло в сборник «The Collected Poems of Wallace Stevens» (1954), который относится к позднему и наиболее сильному творческому периоду поэта. Помимо роскошного издания «Фисгармонии», на русском языке выходили два поэтических сборника Стивенса в переводе Григория Кружкова «Тринадцать способов нарисовать дрозда» и «Сова в саркофаге» и сборник с другими переводами «Человек с голубой гитарой». Привожу стихотворение на русском в переводе Кружкова, но мне очень понравился вот этот альтернативный перевод.

Спокойно было в доме, тихо в мире

Спокойно было в доме, тихо в мире.
Читатель обратился в книгу. Ночь

Была одушевленной жизнью книги.
Спокойно было в доме, тихо в мире.

Слова звучали словно не из книги,
А из самой ожившей тишины,

Пока читатель вслушивался в них,
С усердьем наклоняясь над страницей.

Ночь летняя была оправой правды.
Дом замер, чтобы мысли не нарушить.

Стоявшая над домом тишина,
Как страж, хранила цельность этой мысли.

И правды не было другой — лишь эта
Мир обнимающая тишина,

Ночь летняя, и книга, и читатель,
Склоняющийся за полночь над книгой.

                                                                 Перевод с английского Григория Кружкова

  • Уоллес Стивенс. Фисгармония.-М.: Издательство Наука, 2017 г. — 416 с.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s